На главную

Статьи в прессе

Наши работы

Статьи в прессе:


 
 
Журнал “Новый Вавилон” №1/2001
Идеальных домов не бывает.

Творческая биография архитектора Леонида Кудерова впечатляет. В 1981 году окончил с отличием архитектурный факультет КуИСИ. Его дипломная работа была признана лучшей на Всесоюзном конкурсе дипломных проектов. И уже в 1987 он был принят в Союз архитекторов России. Стажировался в Великобритании в компании Pentagram Design Ltd. Победитель и лауреат международных, всесоюзных и всероссийских конкурсов, в том числе «Центр досуга» 1987 г., «Несебр» (Болгария) 1988 г., смотров творчества молодых архитекторов 1988-1989 гг., Всемирного биеннале архитектуры 1989 г., Всероссийского смотра «Зодчество» в 1997 г., «Сезон интерьера» 2001 г., «Коттедж-катепал» 2002 г. Получил серебряную медаль ВДНХ в 1988-м… Главный архитектор института «Волгоэнергопромстройпроект», главный архитектор фирмы «Альфа Л», член градостроительного совета, и все это в сорок четыре года…

Текст Аллы КОСТЮЧЕНКО

— Леонид Васильевич, многие маститые архитекторы в числе «молодых талантливых» называют ваше имя. Наверное, это слава, хотя и в определенных кругах. Как вы относитесь к славе?

— К таким понятиям, как слава, надо относиться с юмором, несколько его хватает. Ну что такое слава в провинциальном городе? Я прекрасно понимаю уровень тех задач, которые мы, архитекторы, решаем (или не решаем) здесь, в Самаре. А насчет молодости — спорный вопрос. Когда вступал в Союз, мне было всего двадцать семь лет. Но вот уже третий десяток пошел, как я занимаюсь профессией после окончания института. Молодым можно считать архитектора до тридцати пяти лет. После — остаются либо талантливые, либо бесталанные….

— Мастером почувствовали себя уже в институте?

— Институт я закончил, не получив представления о профессии вообще. Тогда в строительном вузе не было серьезной архитектурной школы. Это потом, на архитектурный факультет пришли преподаватели с опытом проектной, архитектурной работы. И еще. Нельзя стать архитектором вне проектного процесса. Архитектор — это ведь не просто формообразующее звено. Он должен придумать, как реализовать свою эстетическую идею в конкретном объекте, причем каждый узел должен быть эстетичен, эргономичен и конструктивно оправдан. Именно так работают знаменитые архитекторы Фостер, Роджере… На понимание технологии проектирования мною были потрачены годы.

— Что же помогло стать профессионалом?

— После вуза я прошел серьезную школу в проектной организации «Промстройпроект». К тому же в то время очень активно шло общение, своеобразный обмен опытом, в архитектурной среде. Раз в месяц я обязательно ездил в Москву, где проходили архитектурные семинары, симпозиумы. Архитекторы постоянно участвовали во всероссийских, всесоюзных и международных конкурсах. Все это было очень ценным для повышения профессионализма. Сейчас такого объемного и эффективного общения, к сожалению, нет. Каждый сидит в своей «норе» и не знает, что творится у коллег по архитектурному цеху на соседней улице.

— Кого-то конкретно вы можете назвать своим Учителем?

— Своим единственным учителем считаю Тео Кросби. Мне довелось у него работать. Этот знаменитый английский архитектор перевернул все мои представления о специальности архитектора, о его предназначении. Он окончательно сформировал мое мировоззрение и дал мне возможность определить свое место в профессии.

— Как же вы попали в Великобританию?

— Пройдя всесоюзный отбор, я был командирован туда от Союза архитекторов на стажировку. Перед этим выиграл подряд два всесоюзных и два международных конкурса, я попадал под стандарт «молодого архитектора»: мне было двадцать девять лет, и за плечами — уже семь лет работы в «Промстройпроекте» и более десяти крупных авторских работ. Из первых своих объектов могу назвать комплекс авиационного института на Московском шоссе, много было законченных, но не реализованных проектов. А каждый полноценный проект — это примерно два года работы. Помню, когда я приехал в Великобританию со своим так называемым портфолио, английские коллеги были поражены, что у меня, молодого архитектора, столько авторских проектов. Во всем мире считалось, что если архитектору еще нет тридцати, он должен исполнять волю руководителя — человека со сложившимся эстетическим мировоззрением, учиться у него, не имея права на собственные авторские помыслы.

— Наличие собственной творческой мастерской говорит о том, что ваше эстетическое мировоззрение уже давно сформировалось, появился свой архитектурный почерк. Как бы вы определили свой стиль?

— Все мои дома узнаваемы. Видимо, выработался определенный набор присущих мне приемов. Но я не могу втиснуть свое творчество в «прокрустово ложе». Например. «Муху» я делал с явными элементами в стиле модерн. И я могу запроектировать десять таких «Мух», которые будут иметь схожую объемную композицию и совершенно иные стилистические особенности. Уже в самом названии стиля есть элемент обзывания. Как профессионал, я забочусь о том, чтобы создаваемое пространство было современно организовано и выполнено в современных материалах. Это главное.

— Своей основной деятельностью вы считаете архитектурное проектирование или организационную работу?

— Возглавляя мастерскую, мне приходится заниматься не только архитектурной, но и коммерческой деятельностью. Сами понимаете, если я — руководитель предприятия, значит, я — коммерсант, если я использую труд нанятых людей, значит, я — капиталист. Так ведь получается? Много чем приходится заниматься: на одно администрирование уходит по полдня ежедневно. Но все это делается для того, чтобы осуществлять мою основную — архитектурную деятельность, чтобы дать возможность для реализации моих проектов.

— Что вы проектируете с большим удовольствием: частные дома или общественные здания?

— …Или собачью будку? — Никакой разницы. Хотя любому архитектору нравится проектировать те объекты, в которых система ограничений, так называемая объективка, минимальна. К жилью предъявляется масса требований, которые необходимо выполнить, а вот при проектировании общественных зданий — спорткомплексов, деловых центров — свобода творчества менее ограничена. Правда, некоторые архитекторы говорят, что их существенно ограничивают в творчестве инвесторы, требуя сделать квадратный метр подешевле…

— Архитектор стремится воплотить свои идеи, инвестор — соблюсти свои интересы. Выходит, инвестор противостоит архитектору?

— Это не противостояние, это взаимодействие более сложно организовано. Архитектор не должен ставить перед собой задачи «добиться своего». Он должен интерпретировать идеи инвестора таким образом, чтобы тот получил, что хочет, а архитектор реализовал свои эстетические идеи, выполнив социальный заказ. Хотя заказчики — эгоисты страшные, считают, что их проблемы самые важные и весь мир должен заниматься только ими…

— А у вас есть своя система работы с заказчиком?

— Есть, конечно. Но вы, наверное, хотите услышать рецепт? А рецепт нераспространим, потому что все зависит от индивидуальности каждого, к каждому заказчику нужно найти свой подход. Архитектор обязан быть психологом.

— В настоящее время много говорят о необходимости проведения конкурсов на ответственных градостроительных участках. В конкурсе участвуют несколько архитекторов, а побеждает один. Не значит ли это, что труд остальных пропадает впустую?

— Конкурс — это такая очень интересная мозговая атака, результаты которой не могут пропасть. Все, что сделано, навсегда остается в голове, и в последующих объектах эти приемы проявляются еще более точными, более выкристаллизованными. Это хороший эстетический опыт для архитектора. Молодым просто необходимо участвовать в конкурсах для того, чтобы заработать себе имя, получить определенные профессиональные навыки. Надо, как говорится, «руку набивать». Я в свое время много участвовал в конкурсах и практически все их выигрывал или становился лауреатом. Сейчас поступаю так. Лет пять-семь не участвую ни в одном конкурсе, а потом два-три года подряд «отстреливаюсь» — выставляю свои работы на пяти-шести конкурсах. Для меня конкурс — это необходимая физиологическая встряска для всего организма. Это возможность привести себя в более агрессивное состояние: не думать об инвесторе, не думать о многом другом, а проектировать «на полную катушку». Хорошее это дело, хотя и хлопотное, а времени никогда не хватает….

— Проектируя «на полную катушку», можно создать идеальный, с точки зрения архитектора, дом?

— Ну, идеальных домов не бывает, да и быть не должно, надо уметь останавливаться и не доходить до «Черного квадрата» Малевича.

— Когда же вы говорите себе: «Стоп! Пора остановиться»?

— Когда приходит понимание, что ни одну линию нельзя сдвинуть ни вправо, ни влево. Полуфабрикат меня будет бесить, и остановиться не смогу. Я буду работать до тех пор, пока не придет уверенность, что ничего изменить уже невозможно, как говорится, ни прибавить, ни отнять.

— В каждой творческой работе существует «момент азарта», когда трудишься не потому, что «надо», а ради самого процесса, ради собственного удовольствия. Когда вы ощущаете «момент азарта»?

— Для меня лично самый интересный процесс — вызревание даже не архитектурной, а эстетической идеи. Это сложный процесс, напоминает психическое заболевание. Прежде всего, надо ответить самому себе на вопрос, а зачем, собственно, я буду заниматься тем или иным объектом. У каждого проекта должен быть не только эстетический, но и мировоззренческий смысл. Как при сложении стихов: сначала должна быть концепция, отвечающая на вопросы, зачем меня будут слушать, зачем меня будут читать? Так и в архитектуре — все начинается с философии: с личностей, с социальной. И если ответа на вопрос «зачем?» нет, то можно считать, что архитектор просто более-менее красиво сопрягает линии….

— Похоже, вы и стихи пишете?

— Два года назад опубликовал сборник своих стихов «Иллюзии», и пока больше этим не занимаюсь. Из ста двадцати стихотворений два-три имеют какое-то отношение к архитектуре. Не удержался…

— А цветы, которых так много у вас в оранжерее, примыкающей к кабинету, тоже ваше хобби?

— Да, за цветами я сам ухаживаю.

— Помогает отключаться от работы?

— У меня очень вязкое мышление, я не могу переключаться, я все время «в теме». Многие идеи ко мне приходят как озарение во сне, но спустя полгода размышлений. Наверное, даже на уровне подсознания идет работа. А цветы — они же одухотворенные, с ними можно общаться. У меня и дома их много — штук двести, но там ими занимается жена.

— А хотели бы, чтобы ваши дети тоже выбрали профессию архитектора?

— Тяжкий это труд… Но все-таки хотел бы. Профессия архитектора — творческая и самодостаточная. Она дает сознание того, что все сделанное — не зря, что каждодневный труд не является бесполезным для формирования самосознания и души человека. И вечером всегда можно шепотом сказать себе: «Несмотря на все трудности и стрессы, я все равно делал свое дело».

 
 




Главная страница Связяться с нами Карта сайта Искать Архитектурно-строительная фирма Альфа  Л. 2006 – 2023 гг.
e-mail: alpha-s@bk.ru