На главную

Статьи в прессе

Наши работы

Статьи в прессе:


 
 
Журнал “Династия” №1/2001
Хорошая архитектура в Самаре — это исключение из правил.

Первое, на что я обратила внимание, когда вошла в офис к моему собеседнику. — это стеклянная лестница.

Во-первых, просто красивая штука. А во-вторых, почти знаковая. Сквозь нее видно немалое пространство, разместившееся внизу, — крепкие стены старинного здания, стильное функциональное убранство современного офиса — да и просто воздух, которым дышат здешние обитатели, пропитанный напряженным рабочим энтузиазмом и непреодолимой страстью творчества. Ступаешь по этим хрупким прозрачным ступенькам — одна, вторая, третья… — глядишь на то, что осталось пройденным, и ловишь себя на мысли, что цель, к которой движешься, кажется какой-то более ясной, что ли. Вот она, связь времен — эта стеклянная лестница! Идешь по ней, как по жизни, год за годом, и чем отчетливее ощущаешь прошлое, тем лучше понимаешь будущее.

…О связи времен, об архитектуре, о городе и людях мы беседуем с хозяином этого своеобразного мира, известным в Самаре архитектором Леонидом Кудеровым.

Текст Ольги Кувички

— Скажите, Леонид Васильевич, как архитектор с большим опытом, Вам нравится сегодняшний облик нашего города?

— Нет. Меня он совершенно не радует. А вообще, сейчас нельзя говорить, что облик Самары сложился. Мы переживаем период интенсивного развития города, с колоссальным уплотнением застройки, особенно в историческом центре, где она, к сожалению, и количественно, и качественно складывается фрагментарно. Комплексной застройки на сегодня в Самаре не производится. Поэтому о каких-либо удачных решениях, тем более преемственности в архитектуре, говорить не приходится. Завершенного облика Самары не было и 100 лет назад. Каменный капитальный фонд города был очень и очень беден вплоть до середины ХХ века. Самара представляла собой деревянный город с колоссальными деревнеподобными разрывами. И к сегодняшнему дню облик не сложился ни физически, ни культурологически, ни стилистически. Минусы современной застройки — это, во-первых, ее некомплексностъ, а во-вторых, огромные брандмауэры, глухие стены, стоящие для будущего примыкания. Эти брандмауэры я называю «связь поколений». Кто-то к потомкам поворачивается фасадами, а мы — если не задом, то боком. Новая застройка не учитывает ни масштаб, ни духовность предыдущей. Она безобразно, неуклюже и неумело повторяет приемы исторической архитектуры псевдомезонинами, которые я называю курятниками, и несуразными ротондочками.

— И что, ничего нельзя изменить?

Теперь надо ориентироваться на созданное городское пространство совершенно иного качества. За 10 лет город поменял полностью свой силуэт, сейчас это новый строительный объект. Если попытаться законодательным и прочим регулированием вернуть его в состояние 80-х, 90-х годов, это только усугубит ситуацию. Беда ли это, вина ли это, но город поменялся, и нам нужно принять это.

— А вместе с обликом изменились ли характер и содержание города?

— Нет, конечно. Город был готов к переменам. Иначе бы мы этого не получили.

— То есть не среда формирует сознание…

— Нет, люди формируют среду. Но ведь человек воспитанный и образованный смотрит на мир не как в объектив фотоаппарата, который снимает все подряд. Человек культурный фильтрует увиденное. В нашем городе есть все. Чего-то стало больше, чего-то меньше, но каждый человек видит то, что хочет видеть.

— А что Вы видели вокруг себя, когда решили стать архитектором?

-У меня выбор профессии происходил по-другому — я с 2-х лет лучше всех рисовал. Выбор пошел от художественного восприятия мира.

— И все же архитектура — это не живопись…

— Архитектура — это совсем не живопись. Более того, я считаю, живописец не может быть архитектором вообще. Это разные по ментальности люди. Архитектор организует пространство. Сделать это может только сверхорганизованный человек. Художникам эта черта абсолютно не свойственна. Если человек внутренне не организован, он не может быть способным архитектором. Для меня это критерий. Это стержень — иерархия восприятия. Чтобы другим людям диктовать какую-либо эстетическую данность, ее нужно четко организовать у себя в голове.

— Но и без творчества эта профессия не существует.

— Творчество полностью укладывается в прокрустово ложе четкого соотнесения конкретных параметров. У архитекторов есть такая задачка — сколько эмоциональных и художественно значимых событий может произойти на данном количестве квадратных метров.

— Интересно!

— Да, это тоже критерий проверки профессиональных возможностей архитектора. Мы же творим для потребителя. А потребитель должен чувствовать себя комфортно в пространстве. Поэтому архитектору необходимо четко знать, какое количество событий человек может употребить в энное количество времени и на энном пространстве, — для него это азбука. Иначе он не профессионал, иначе он творит мимо.

— Понятно, что архитектор работает для конкретного заказчика. А если в масштабах города — где же Вы берете такую конкретную информацию?

— Конечно, никакого социального мониторинга не проводится. Каждый архитектор прокручивает на собственном эмоциональном уровне ситуации всех людей, причем, как это ни удивительно, разных социальных групп, разной культурной и эстетической подготовки… Я всегда говорю молодым архитекторам, как мне говорили, когда я работал в Англии: архитектор работает 24 часа в сутки, 8 из них на рабочем месте он должен чертить, а остальные 16 — работать. Анализировать, думать. Нам не надо относиться с пиететом к тому, что построено до нас. Надо строить самим. Креативный процесс личного творчества важнее, чем методологическое отношение к окружающей застройке. А хорошая архитектура никогда ничего не портила. Современная архитектура в центре Парижа не портит Париж!

— В Самаре, на Ваш взгляд, есть хорошая архитектура?

— Есть, но не много. Сегодня хорошая архитектура в Самаре — это исключение из правил. Методологически неправильно возникновение в XXI веке архитектуры с элементами века XIX. Это никак не помогает старой Самаре, а только мешает ей. На этих зданиях для будущих поколений просто написано, что они построены неумелыми строителями в ХХI веке.

— Каким бы Вам хотелось видеть наш город в будущем?

— Я посильно принимаю участие в создании будущего облика города. За мои объекты мне не стыдно. Если посмотреть на 21-й квартал (район улиц Венцека и Ал.Толстого), это, на мой взгляд, пример того, как должна застраиваться историческая часть города — масштаб, этажность, композиция, силуэт… С «Мухой» то же самое.

— Кстати, почему «Муха»?

— Это от увлечения творчеством Альфонса Мухи. Был у меня в то время такой любимый художник.

— Вы хотели бы, чтобы дети пошли по Вашим стопам?

— Абсолютно индифирентно к этому отношусь. Прожив жизнь, я понял, что это настолько не важно… Династия — она не в этом. Династия — в духовной преемственности.

— Нам, самарцам, есть, что перенимать и сохранять?

— Давайте так скажем: нам есть, что создавать.

— Очень оптимистично звучит.

— Да. И этим надо наконец-то заняться. Задача каждого человека — создавать, чтобы его потомкам было что сохранить. Для этого человек рожден на свет. Конечно, нам есть, что сохранять в Самаре, у нас есть традиции. Просто мы столько «перескочили» когда превратились из уездного города в город — миллионер, сохранив при этом уездную ментальность, что нам еще расти и расти.

— А Ваш офис — это Ваше дизайнерское творение?

— Да. Наше оригинальное, уютное пространство с очень важными элементами лишнего. Лишнее должно быть обязательно. Обратите внимание, сколько в храме места для молящихся и сколько — для духа. И в архитектуре это должно присутствовать. Везде нужно пространство для духовного проявления личности. При современной коммерциализации это сложно, мы сейчас слишком прагматичны. А архитектура, при всей ее зависимости от экономических возможностей общества, — это творческая профессия, которая существует ради лишнего.

 
 




Главная страница Связяться с нами Карта сайта Искать Архитектурно-строительная фирма Альфа  Л. 2006 – 2023 гг.
e-mail: alpha-s@bk.ru